Пока прегонеро шел к воротам почерневшего забора, окружавшего двор, в глубине двора показались огоньки.
Шагая за прегонеро по глубокому песку, граф Кортецилла и его спутник прервали свой разговор и несколько минут шли в глубоком молчании.
-- Что теперь будет, принципе, с вашим планом? -- спросил наконец Доррегарай.
-- Я решил исполнить его сегодня же вечером, так как наверняка знаю, что Тобаль Царцароза через два-три часа уйдет на площадь Кабада!
-- Стало быть, виселицу для Алано Тицона устроят ночью!
-- Я полагаю, что нам лучше всего здесь дождаться ухода палача!
-- И тогда вы сами пойдете к прегонеро?
-- Нет, этого я не хочу! Вы пойдете туда, капитан!
-- Я сочту за честь быть исполнителем вашего плана, принципе. Я заставлю его действовать в наших целях -- и тогда завтра в Мадриде не будет палача, а значит, казнь Алано Тицона отложится! Царцароза не согласился на нашу просьбу -- так пусть поплатится за свое упрямство!
-- Я не беру этого на себя, -- проговорил тихо Кортецилла, слегка дрожащим голосом, -- не хочу подстрекать прегонеро на это дело вследствие некоторых обстоятельств, о которых должен умолчать, а потому предоставляю вам сделать это!