-- Ну, на это мало надежды, -- произнес Конхо, -- его младший брат еще честолюбивее дона Карлоса.
-- Помните последнее его воззвание, в котором он не признал короля Амедея и называл себя законным наследником престола? Имя Альфонса тоже стояло под этим воззванием.
-- Многие из полководцев дона Карлоса согласились на капитуляцию, -- продолжал Серрано, -- и я надеюсь, что это заставит карлистов отказаться от дальнейших попыток. Потерпев поражение, они стали сговорчивее.
-- Король об этом знает? -- спросил Топете.
-- Король скоро появится здесь, -- с самодовольной гордостью прервал разговор Медина. -- Король пожелал своим присутствием украсить наш праздник.
-- Кто же эта дама, одетая гранатовым цветком? -- спросила Энрика Серрано у герцогини.
-- Это должна быть графиня Инес де Кортецилла.
-- Дочь известного графа Кортециллы, который почти все время путешествует? Говорят, он несметно богат?
-- Да, это верно, -- отвечала герцогиня, -- ему, кажется, нет покоя в Мадриде. Посмотрите, как красивы эти красные гранаты на белом шелковом платье, с каким вкусом сделана вокруг шеи чашечка цветка. Видите этого Ромео в бархатном кафтане и чешуйчатом трико? Это, наверное, дон Мануэль Павиа де Албукерке. Он, кажется, хочет сообщить что-то очень важное этому прекрасному цветку, -- герцогиня с притворным равнодушием произносила свои замечания, но на самом деле это было ей далеко не безразлично.
В то время как в пестрой толпе в ярко освещенном зале велись эти разговоры, в саду у балкона две маски оживленно беседовали между собой. Маски эти были сенатор в широком черном плаще и монах в фиолетовой рясе. Неподалеку от них на лестнице, наполовину скрытой тропическими растениями, скрестив руки на груди, стоял никем не замеченный мужчина в темно-красном домино. Он был так неподвижен, что скорее походил на статую, чем на живого человека.