-- Ступай скорее, Диего.
-- Ответ нужен, дон Албукерке?
-- Нет, но не забудь, что я сказал тебе: письмо не должно попасть в чужие руки.
Диего поклонился, надел шляпу, которую все время держал в руках, побежал через двор, а дон Мануэль снова поднялся по широким мраморным ступеням и вошел в большую стеклянную дверь.
-- А, вот и он, наш благородный дон Мануэль! -- воскликнул бригадир Жиль-и-Германос. Его круглое, красное лицо осветилось приятной улыбкой, и он дружески протянул вошедшему обе руки. -- Наконец-то! Верно, ходил опять под чьими-нибудь окнами или был на свидании...
-- Ты все шутишь, Жиль, -- возразил Мануэль. -- Но я от души рад видеть вас обоих; тебя, мой дорогой бригадир, и тебя, патер Антонио, ученый и философ, хоть ты и не признаешься в том. Мне уже давно хотелось побыть с вами.
-- Да, да, -- рассмеялся Жиль. -- Наш благородный дон десять раз пообещает прийти и лишь один раз придет.
-- Сегодня я был дежурным.
-- По службе или по любви?
-- Ты, я вижу, в очень хорошем расположении духа, -- отвечал Мануэль. -- По службе. И дело весьма важное: дон Карлос появился в Мадриде.