Здоровяк бригадир Германос храпел и пыхтел по обыкновению, а Мануэль спал спокойно, ему снились Инес и Бланка Мария, стоящая в окровавленном платье на поле, усеянном трупами; дон Мигель, громко одобрявший ее, дон Карлос, дон Альфонс и страшный шум битвы...
Карлистов было больше, чем республиканцев, и они бились с ожесточением. Мануэль видел, что его смерть близка, но все продолжал продвигаться со своим отрядом. Тут ему вдруг показалось, что он окружен какой-то пестрой толпой, которая теснила его со всех сторон и шумела... Все кричали... Раздались отдельные голоса... Явствено послышалось восклицание Инес...
-- Что случилось? -- Мануэль вскочил, огляделся... Проснулся и Жиль. Поезд шел все медленнее и медленнее. Его останавливали с такой силой, что вагоны скрипели и качались из стороны в сторону.
-- Что это? Мы уже в Риво? -- с удивлением спросил Жиль.
-- Нет, нет... С поездом несчастье... Но, Боже мой! Не во сне ли это?.. Откуда этот голос? Слышишь, Жиль?
-- Да, черт возьми! Откроем вагон.
-- Благодарю тебя, святая Дева! -- раздалось чье-то восклицание. -- Он спасен... Спасен!
-- Стой! Рельсы сняты! -- кричал какой то человек в монашеской рясе.
-- Клянусь душой, это Антонио!.. -- сказал Жиль, выскакивая вслед за Мануэлем из вагона. -- Эй, Антонио!
Поднялся страшный шум и гам... Вагоны опустели... Офицеры кричали и теснились к генералу... Машинисты и кондуктора бросились осматривать локомотив и рельсы... Патер Антонио поддерживал какую-то молодую донью, лишившуюся чувств от волнения и страха; около нее хлопотала другая донья, стараясь привести ее в сознание.