Страсть и чувственность читались в темных глазах и пухлых, красивых губах Бланки Марии Медины.
При этом герцогиня была поразительно величественна, и всякий, кто видел ее в первый раз, должен был признаться, что красота ее опьяняет.
На герцогине было светло-голубое шелковое платье и легкая мантилья, на шее великолепное жемчужное ожерелье, на груди приколот любимый ее цветок -- темно-красный центифолий.
-- Ты как раз вовремя, Фелина, -- сказала герцогиня вошедшей служанке и не подумав спросить у нее, что ей нужно. -- Отдали вчера мое письмо дону Павиа де Албукерке?
-- Да, ваше сиятельство. Сегодня я узнала у управляющего благородного дона, что письмо было получено вчера, Диего передал его.
-- Значит, недоразумения невозможны. Он получил письмо, -- прошептала герцогиня.
-- Если позволите, ваше сиятельство, я хотела доложить... -- начала Фелина.
-- Говори, -- приказала герцогиня.
-- Диего вчера вечером отнес записочку во дворец графа Кортециллы.
Герцогиня чуть не выдала себя при этих словах, так взволновало ее это сообщение.