-- Кто он и что ему нужно?
-- Он не сказал этого, но уверяет, что прежде служил в доме у благородного дона де ла Ниевеса.
-- Ну так зови его, -- приказала герцогиня. Фелина вышла, и тотчас лицо герцогини приняло другое выражение.
-- Он не идет... Теперь я все понимаю, -- тихо проговорила она. -- Он хочет меня оставить, он любит прекрасную графиню Кортециллу! Да, это так, больше нет сомнений. Он получил мое письмо и не идет... может быть, он даже не прочел его... Я, -- Бланка Мария содрогнулась, -- я надоела ему! -- поняла она со всем отчаянием униженного самолюбия. -- Он хочет быть свободен, чтобы вольнее и беспрепятственнее любить другую. И я должна смотреть на то, как он с другой будет ездить на прогулки, разговаривать в театре... Нет, я не вынесу! Но это еще кто? -- перебила себя герцогиня, увидев в дверях неизвестного посетителя. -- Что за зловещее, преступное лицо, -- тихо добавила она.
-- Извините, ваше сиятельство, что я осмелился вас обеспокоить, -- произнес вошедший, низко кланяясь и косясь в то же время на герцогиню, которая окинула его быстрым оценивающим взглядом. На нем был старый, поношенный военный мундир, а в руке он держал шляпу, которую теперь бросил на ковер позади себя.
-- Кто ты такой? -- спросила герцогиня.
-- Изидор Тристани, ваше сиятельство. Прежде был капралом, а еще прежде слугой в доме благородного дона де ла Ниевеса, вашего сиятельного отца. Тому будет теперь уже лет девять.
-- Да, я смутно помню, что у отца в доме был человек, которого звали Изидором. Твои дела, кажется, не очень хороши, судя по твоей одежде?
-- В том-то и дело, ваше сиятельство, что одежда делает человека, -- улыбнулся Изидор. -- Я пришел с покорнейшей просьбой к вашему сиятельству... Нет, нет, вы не угадали! Я пришел сюда попросить вас похлопотать обо мне...
-- У кого же и о чем?