Монах знал, как держать себя в подобных торжественных случаях. На нем была теперь хотя и простая черная ряса, но сшитая из самой дорогой материи, и совершенно новая, так же как и башмаки, и перчатки.
Он молча поклонился Бланке Марии, пораженный ее величественным видом.
-- Я готова, патер Иларио, пойдемте, -- сказала она и велела камеристке подать карету к заднему крыльцу. -- Неси шлейф! - прибавила она. -- Вашу руку, патер Иларио, если позволите.
Иларио с ловкостью и грацией придворного подал ей руку, камеристка взяла шлейф, и они, к новому удивлению последней, прошли через внутреннюю маленькую дверь будуара. Значит, собирались идти задними ходами, чтоб незаметно выйти из дворца. В коридорах не было никакой прислуги, кроме выездного слуги.
Посадив Бланку в карету, патер сел напротив не е, вполголоса велев кучеру ехать на улицу Гангренадо.
Узенькая улица, на которую выходило заднее крыльцо дворца, была совершенно пуста в этот час ночи, никто не видел Бланки.
Карета поехала переулками и наконец остановилась у ворот монастыря Святой Марии
Полуночная месса уже кончилась, братья разошлись по кельям, огни погасли. Только окна маленького монастырского храма были еще ярко освещены.
Иларио позвонил. Брат-привратник отпер ворота, и патер, высадив из кареты принцессу, провел ее через монастырский двор в храм.
Карета осталась на улице, ворота затворились снова.