Вечера Бланка и Альфонс проводили в палатке, обсуждая свои планы. Они делили с солдатами их часто очень скудный стол и тяготились только присутствием Иларио, который неотступно следил за ними.
Избалованная дочь дона Мигеля, бывшего португальского претендента на престол, принцесса, привыкшая к всевозможным наслаждениям жизни, поистине вызывала удивление! Она делила все с мужем и карлистами и не хотела никаких привилегий!
Раз вечером, незадолго до заката солнца, в палатку принца, где он сидел с Бланкой, вошел офицер и доложил, что карлистский начальник отряда Тристани приехал с несколькими своими солдатами и просит быть допущенным к дону Альфонсу и его супруге.
Едва вошел офицер с этим донесением, как вслед за ним неслышно проскользнул и патер Иларио, чтобы из угла незаметно наблюдать за всем, вызвав страшный гнев Бланки Марии, который она, однако, подавила, сделав вид, что не замечает ненавистного монаха.
-- Пусть Тристани войдет, -- приказал Альфонс. Через минуту Изидор быстро вошел в палатку и поклонился принцу и Бланке.
-- Вы -- начальник отряда, Тристани? -- спросила она с изумлением.
-- Точно так, ваше сиятельство! Изидор Тристани, произведенный в капитаны за то, что взял в плен Мануэля Павиа де Албукерке. Я счастлив, что вижу высокую супругу дона Альфонса...
-- Мы немного знакомы, -- сказала Бланка, обращаясь к супругу, -- сеньор Тристани был в штате моего отца, короля дона Мигеля.
-- Имя вашего сиятельства, -- продолжал Изидор, -- переходит из уст в уста; во всех лагерях, во всех отрядах говорят о вас; я счастлив, что в настоящую минуту могу принести к вашим стопам мои верноподданнейшие чувства...
-- К делу, к делу! -- перебил его Альфонс. -- Что вы имеете сообщить мне?