-- Патер Антонио просит позволения войти, -- почтительно отвечал монах.
-- Пусть войдет! Брат ушел.
-- Так он в самом деле явился сюда, -- сказал инквизитор Бонифацио с выражением ненависти на лице. -- Не слишком ли большое доверие оказывает мой почтеннейший брат молодому патеру Антонио? Мне кажется, сердце Антонио столь же принадлежит миру, сколь не принадлежит нам! Он слишком умствует и слишком пытлив. Этот патер, мне кажется, ведет совершенно самостоятельную, отдельную от нас жизнь.
Разговор был прерван появлением патера Антонио. Дверь отворилась, и на пороге показалась фигура серьезного, бледного молодого монаха, которого мы видели в обществе Мануэля.
Дверь затворилась за ним.
Он поклонился и спокойно, с достоинством подошел к черному столу. Благородно очерченное лицо было бесстрастно, по нему нельзя было понять, о чем он думает, и вообще во всей его фигуре чувствовалось .самообладание.
-- По вашему приказанию, многоуважаемые отцы, я явился, чтобы доложить о результате миссии, которую вы мне поручили, -- мягко сказал он.
-- Приветствуем тебя, патер Антонио, -- отвечал великий инквизитор. -- Ты целый год провел на месте своего назначения, а за год можно много сделать, особенно тебе, так богато одаренному природой!
-- Главное, что мы хотим знать, -- исполнил ли ты данное тебе поручение, патер Антонио? -- добавил инквизитор Бонифацио, пронзая его взглядом.
Молодой патер поднял на него свои большие выразительные глаза.