При виде этого безобразного насилия в душе Антонио, охваченного и раньше непонятным для него чувством участия и сострадания к отцу и дочери, вспыхнуло негодование. Он резким движением оторвал одного из карлистов от девушки, стоявшей на коленях, и с силой оттолкнул другого.
-- Бесчеловечные, бессовестные, что вам нужно от этой сеньоры? -- воскликнул он грозным, повелительным тоном. -- Вон отсюда!
В первую минуту от неожиданности карлисты отступили, но увидев, что их противник безоружен и, по-видимому, несравненно слабее их физически, они дерзко закричали:
-- Ты зачем пришел сюда? С какой стати ты осмеливаешься вмешиваться в наши дела?!
-- Я пришел, чтобы защитить эту девушку от насилия, -- ответил Антонио решительным тоном, становясь между ними и Хуанитой, крепко уцепившейся за него. -- Представление окончено, убирайтесь вон, повторяю вам!
-- Проклятая собака! -- выругался один из карлистов, замахнувшись кулаком. -- Кто ты и зачем здесь?
-- Убирайся вон, -- воскликнул другой, бросаясь к Антонио, которому не устоять было против этих двух атлетов. Старый Арторо пытался встать между ними и успокоить раздраженных карлистов.
-- Остановитесь, сеньоры, остановитесь! -- просил он. -- Это мой сын! Он защищает свою сестру! Прилично ли таким хитрым солдатам, как вы, нападать на беззащитную девушку, оставьте ее!
-- Он должен умереть за то, что осмелился напасть на нас, -- кричал в бешенстве один из карлистов, пытаясь свалить Антонио.
-- Сжальтесь, сжальтесь! -- лепетала девушка чуть слышно.