Через несколько дней старик стал неузнаваем: он окреп, горе как будто оставило его, он стал бодр душой и телом.
Перемена эта особенно резко бросилась в глаза Рикардо, когда он однажды утром, войдя в комнату герцога, увидел его почти веселим, с оживленными глазами, с бодрой осанкой.
-- Рикардо, мы едем на север, -- сказал он твердым голосом, -- распорядись, чтобы все было уложено!
-- На север, ваше сиятельство? -- спросил с испугом старый дворецкий. -- Там же очень неспокойно, он наводнен карлистами!
-- Несмотря на это, мы едем в Логроньо, и не противоречь, это мое непреклонное решение, я так хочу! Завтра рано утром мы выезжаем из Мадрида!
-- А сеньор Клементо?
-- Остается здесь со всей прислугой. Жизнь его должна идти по-прежнему, он должен быть окружен теми же удобствами. Ты один отправишься со мной!
-- Позвольте, ваше сиятельство, спросить вас об одном?
-- Говори, Рикардо!
-- Не угодно ли будет вашему сиятельству послать меня одного в Логроньо? Я разыщу семейство танцовщика Арторо и узнаю об участи дукечито.