Мысль, что ей предстоит не только возвратить полученные деньги, но еще и попасть под суд, привела герцогиню в бешенство. Она не могла выговорить ни слова, у нее дыхание сперло от злости и страха. Наконец она отрывисто спросила:
-- И герцог не отступит перед скандалом, выставит свое имя на позор, потащив меня на скамью подсудимых?
-- Его сиятельство твердо решил отдать сеньору герцогиню во власть закона!
-- И этот миллионер, этот богач хочет опять отнять у меня все, что дал мне? -- продолжала она.
-- Так, по крайней мере, сказал мне сиятельнейший герцог, и, по-видимому, он твердо решил выполнить задуманное. Впрочем, мне кажется, есть одно средство смягчить его сиятельство, сделать так, чтобы он не требовал от сеньоры герцогини возвращения всей полученной ею суммы, а только лишь тех десяти тысяч дуро, которые были обещаны им Оттону Ромеро, но этого сиятельный герцог мне не говорил, я высказываю не более как свое предположение!
-- Какое же это средство, любезный Рикардо? Может быть, оно поможет мне отделаться и от уплаты прегонеро десяти тысяч дуро?
-- Нет, сеньора герцогиня, они ему обещаны за то, что он подсказал, как можно найти дукечито!
-- Ах он каторжник! Так он и это сделал!
-- Он сообщил сиятельному герцогу все, что ему было известно!
-- Что же он мог сообщить? Он не знает ничего!