-- Инес... Да, она ангел... Благодарю за эти слова, -- сказал граф Кортецилла, и его мрачное лицо на мгновение прояснилось, точно солнечный луч осветил его... -- Я был к ней несправедлив! Меня ослепляло мое честолюбие! Я хотел заставить ее отдать руку претенденту на престол, хотел своим богатством заплатить за корону для своей дочери! Я не спрашивал себя, сделает ли этот брак ее счастливой?! Я только видел ее, окруженную королевским величием, и ради этого готов был пожертвовать всем! Не думайте, что этим браком я надеялся купить себе прощение и избавление от справедливой кары правосудия, нет! О себе я не думал! Клянусь вам в этот последний час, о себе я не помышлял, я думал только об Инес! Но тогда же я был наказан: мое дитя покинуло меня! Невозможно описать все, что я тогда пережил; наказание было справедливым, и Инес была права, что оставила меня.
Дон Карлос недостоин был обладать ею! Я пришел в страшное отчаяние, вы это знаете! Я использовал все средства, чтобы вернуть мое потерянное дитя, я велел искать Инес... Но все напрасно, я даже не получил о ней никакого известия! До сих пор я томлюсь неведением, и мне кажется, что это ужасное, но справедливое наказание за все то, что я совершил.
-- Я очень рад, что могу сообщить вам верные сведения о вашей дочери: графиня Инес находится в Пуисерде под покровительством своих родственников, дяди и тетки.
-- Стало быть, она там... Скажите, откуда вы это знаете?
-- Я сам проводил ее к родным!
-- Благодарю!.. Примите душевную благодарность умирающего за .ваше благодеяние! -- воскликнул граф глухо. -- О, как еще Бог милостив ко мне! Мое дитя не здесь, оно нашло убежище у Камары! Что бы было, если бы она была здесь! Ужас и стыд ждали бы ее... Ибо ее отец... О, я не могу этого выговорить!.. Я умираю и смертью искупаю позор, в котором сам виноват!
-- Графиня Инес хочет только одного -- получить ваше прощение, -- сказал Антонио.
-- Передайте, что я простил ее. Я больше ее не увижу... Я чувствую, что конец близок... -- отвечал граф Кортецилла; силы, казалось, совсем покинули его. -- Мое дитя, я больше ее не увижу! Я оставляю ее... Она теперь бедна, у меня ничего нет... Мое имение будет конфисковано! Она должна будет услышать... о моем... постыдном падении и конце! И ее... этот позор... потрясет!.. Вот что не дает мне покоя в мой последний час!..
-- Обратитесь сердцем к Богу, милосердие его безгранично, -- произнес серьезно Антонио, которого сильно взволновала участь этого человека, а еще больше печалила участь его дочери. Он сложил руки и молился, и Эстебан тоже шептал молитву...
Дукеза стояла в стороне. Даже она была потрясена до глубины души этой трагедией и молитвенно сложила руки при виде своего умирающего сына, увиденного только тогда, когда смерть уже витала над его головой.