-- Кончай скорее свое предисловие! Что же там случилось?
-- Гораздо выгоднее говорить всем только то, что им нравится, и просто глупо, сеньор, прямо говорить людям в глаза правду, которая не всякому может нравиться...
-- Я уже сказал тебе, что не буду на тебя сердиться, что бы ты ни сказал, -- с возрастающим нетерпением повторил Горацио.
-- Так вот же: оба вечера видел я напротив дома, где живет сеньора, высокого широкоплечего мужчину, который, не сводя глаз, смотрел на окна сеньоры. Он стоял неподвижно как статуя, скрестив на груди руки. В первый же вечер я заметил его. На второй вечер я догадался, ради кого он там стоял.
-- Ты хорошо его рассмотрел, Алео?
-- Хорошо, ваша светлость. Он высокий, сильный мужчина с окладистой рыжей бородой и серьезным благородным лицом.
-- Ты его знаешь? Может быть, видел прежде?
-- Нет, сеньор, человек этот мне совсем незнаком. Но любопытство не давало мне покоя, а может быть, и желание выслужиться, и я стал следить за этим человеком.
-- Это ты хорошо сделал. Конечно, странно, что он стоял там два вечера подряд.
-- Меня так и тянуло туда, и я наконец догадался, отчего, сеньор. Действительно, там было что посмотреть, и я не зря поддался своему влечению.