-- Ну, где же?
-- Там, где живет нечистый, сеньор!
Глаза маркиза сверкнули, он пристально посмотрел на слугу.
-- И незнакомец прошел в этот двор?
-- Да! Я сразу подумал, что же он тут может делать, в этом дворе? И я прислушался! Незнакомец прошел по двору, потом отворилась какая-то дверь, и затем все стало тихо, я больше ничего не слышал. Я подошел к воротам, они были заперты. У неизвестного дона, значит, был свой ключ. Я еще подождал, но дон не возвращался. Наконец мне надоело дожидаться, да и страшно мне было стоять там ночью, очень страшно, сеньор! То что-то копошится, то видится Бог знает что! Поэтому я ушел оттуда и вернулся на набережную. Первый блеснувший мне навстречу огонек показался мне лучом избавления, я готов был плясать, так обрадовался, что оставил наконец позади страшное место! Между тем я порядком устал, преследуя этого странного дона, и зашел в таверну, чтобы подкрепиться. Там было почти пусто. Разговорчивый, немного подгулявший хозяин подсел ко мне, чтобы поболтать. Это как раз было мне на руку! "Скажите, пожалуйста, -- начал я, -- я сейчас видел здесь необыкновенно высокого мужчину с рыжей бородой, который скрылся на чертовом дворе. Кто бы это мог быть?" -- "Кто это был? -- усмехнувшись, отвечал хозяин. -- Да кто же иной, как не новый Вермудец? Так вы его еще не знаете? Рослый, красивый мужчина!" -- "Как, новый Вермудец?" -- спросил я. -- "Другого такого там нет, а ради прогулки никто туда не пойдет". -- "Что правда, то правда, -- рассмеялся я в ответ, -- но скажите же, пожалуйста..."
-- Спросил ты, как зовут этого нечистого? -- перебил Горацио своего слугу.
-- Об этом как раз я и хотел сказать.
-- И хозяин назвал его?
-- Точно так, сеньор. "Как же зовут этого вашего Вермудеца?" -- спросил я. -- "Христобаль Царцароза", -- отвечал хозяин.
-- Царцароза! Да хорошо ли ты слышал, Алео? Царцароза! -- повторял маркиз в сильном волнении, которое крайне изумило его слугу, не понимавшего, отчего он так волнуется. -- Да, да, так точно его звали... Царцароза... Тобаль Царцароза! Это он! И он здешний нечистый! Это выведет ее из заблуждения, это путь к спасению! Теперь все будет по-старому! Он нечистый! Эго возмутит ее, возбудит в ней отвращение, и она позабудет о нем! -- так говорил и думал Горацио, а Алео прилежно следил за каждым его движением. -- К ней! К ней! Принеси мне плащ, Алео, и вели подать экипаж!