-- Да, Горацио, ты был добр к Белите, названной теперь Миндальным Цветком, я никогда не забуду твоей доброты и любви. Ты вырвал меня из этого водоворота и сделал для меня так много! Оттого-то бедная Белита и просит тебя остаться ее другом...
-- Другом? Но ты знаешь, как горячо я тебя люблю! Я хочу, чтобы ты была моей.
-- Этого никогда не будет, Горацио, никогда! Белита будет вечно благодарна тебе, но любить тебя так, как ты этого заслуживаешь и как ты сам любишь -- она не может!
Горацио вскочил и, сильно побледнев, глядел на Альмендру широко раскрытыми глазами...
-- Ты не можешь любить меня? -- почти беззвучно сказал он.
-- Не сердись, Горацио, ты должен был, наконец, узнать правду. Выслушай меня спокойно. Я была бы дурной, презренной женщиной, если бы не сказала тебе всего. Я не могу любить тебя, потому что не заслуживаю твоей любви.
-- Так это правда, ты любишь другого?
-- Успокойся, Горацио, не делай расставание еще тяжелей, оно ведь неизбежно! Да, я люблю того незнакомца, которого встретила на улице. Он напомнил мне Тобаля, но Тобаля ведь уже нет на свете! Незнакомец так похож на него, что воспоминания проснулись во мне с прежней силой, прежняя любовь вспыхнула еще ярче, и с этой минуты я поняла, что не люблю тебя, не заслуживаю твоей любви! Напрасно я боролась с собой... О, сжалься, -- умоляла Альмендра, упав на колени и протягивая к нему руки, -- прости, я не могу изменить себе. Обрати свою любовь на кого-нибудь достойнее меня... Не проклинай меня... Теперь ты все знаешь...
-- Ты меня не любишь... -- прошептал Горацио и, закрыв лицо руками, зарыдал.
Невыразимое отчаяние овладело молодым человеком... Он страшно страдал.