Антонио лег в приготовленную для него постель, но, несмотря на усталость, заснуть сразу не мог.
Вдруг до него донеслись голоса споривших, один приглушенный, это был голос патера, другой -- крикливый женский голос, громко возражавший первому и почти его заглушавший, это был голос экономки. По-видимому, происходила бурная ссора, слышалась брань, затем все стихло, и патер вернулся в свою спальню. Услышав, что Антонио не спит, он обратился к нему.
-- Странный народ эти баски, -- заметил патер, -- сейчас вынужден был отказать экономке от места из-за ее грубости и нежелания исполнять свои обязанности.
Антонио понял, что вся эта история вышла из-за его спутниц, хотя патер и не высказывал этого из деликатности, Антонио же, не имея причин умалчивать о своих догадках, выразил сожаление о случившемся.
-- О! Об этом не стоило бы и говорить, почтенный отец, -- заметил патер, -- если б эти баски не были злым и мстительным народом! Я опасаюсь, как бы эта женщина не сыграла с нами дурную шутку, хоть она и была у меня в услужении несколько лет!
-- О чем вы, мой добрый брат? -- спросил Антонио. -- Что она может сделать?
-- От этих басков всего можно ожидать, доверяться им никак нельзя! Поверьте, что отказ от места, причиной которого были ее грубость и непослушание, она отнесет непременно к вашему появлению и обвинит не себя, а вас в том, что лишилась места!
-- Ах, почтенный брат! Стало быть, вам может даже грозить опасность за ваше радушное гостеприимство?
-- Мне угрожает меньшая опасность, чем вам, -- ответил патер. -- Сегодня, ближе к вечеру, здесь были карлисты!
-- И вы думаете, что ваша экономка способна предать нас?