Кроме злобы, мною руководит и чувство самосохранения: обо мне должен знать весь мир, тогда они не решатся меня отправить к праотцам.
Тебе, Штеффен, угрожает смерть от слабости сердечной мышцы.
Я предлагаю следователю рассказать все в последовательном порядке. Его вопросы только затрудняют связное изложение.
Чиновник в грубой форме предлагает мне не читать ему лекций и отвечать на заданный вопрос.
Я понимаю. Швейцарское правительство не заинтересовано в углублении вопроса, и моя откровенность его мало радует. Я вижу, что из протокола вычеркивается несколько моих заявлений.
Смотри, Штеффен, как бы тебя не выслали в Германию.
Я чувствую, что бледнею. Потом вспоминаю: ведь консульство сообщило, что я лишен германского подданства. С этой стороны я могу быть спокоен.
Главное, чтобы они меня не отправили на тот свет. Может быть, из Берлина уже выехал какой-нибудь Пауль.
Бедный Штеффен, ты попал в грязную историю.
Допрос продолжается. Следователь пытается сбить меня с толку, но вскоре убеждается, что со мной это довольно трудно проделать.