Второй документ представлял собой запрос руководства кенигсбергской группы СА о настроениях среди штурмовиков.
Все это, конечно, было не то, чего я ожидал, и я сделал кислое лицо.
Гросс заметил это и прошипел сквозь зубы:
— Вы бы, верно, хотели получить секретные письма Гитлера или несколько документов из гестапо, — хватит с вас и этого.
Что же, придется довольствоваться и этим, а в дальнейшем положиться на свои таланты.
Я решил не спешить, но медленно и тщательно подготовить осуществление своего плана. В первую очередь я думал над тем, как объяснить другим эмигрантам наличие у меня средств, позволяющих мне разъезжать по Европе. Сначала я решил было держать себя по-прежнему — лишенным всяких средств к существованию эмигрантом. Этот вариант, однако, не давал мне возможности сблизиться с антигитлеровски настроенными англичанами и заставлял меня оставаться заурядным серым эмигрантом, охотящимся за шиллингом. Кроме того, я давно убедился, что нельзя излишне осложнять положение.
Я начал скромно, но хорошо одеваться, обедать в приличных ресторанах. На вопросы знакомых: «Штеффен, как вы ухитряетесь хорошо одеваться и вообще недурно жить?» отвечал:
— Благодаря счастливому совпадению двух исторических событий: в 1933 году пришел к власти Гитлер и умер мой дядя Густав в Сан-Паоло. Я его никогда в жизни не видел, но он оставил мне несколько тысяч марок и небольшую гациенду.
— Значит, вы несколько лет назад ездили в Бразилию к вашему дяде?
— Совершенно верно, но я его не застал, так как он тем временем уехал в Соединенные штаты.