— Каким образом вы попали в Штеховицы и в отель «Загоржи»?
— Когда я лечился в Мариенбаде, я познакомился с одним пожилым господином, больным тою же болезнью, что и я; он-то и посоветовал мне провести две недели здесь.
— Это, вероятно, был господин Лерман, он у меня жил, — заявляет Мори.
Я равнодушно говорю, что не помню фамилии.
— Вы долго пробудете здесь, господин Крюгер?
— Нет, я решил сегодня уехать в Прагу посоветоваться с хорошим специалистом, — я себя очень плохо чувствую.
— Вам придется дать подписку о невыезде в течение двух недель из пределов Чехословацкой республики.
— Меня это вполне устраивает, — я и так рассчитываю пробыть в Праге около месяца.
Вечером я вновь сижу в вагоне. Я несказанно рад, что вся эта история благополучно окончилась. Мне чертовски надоело изображать из себя добродетельного дядюшку и ходить с грацией старого подагрика. Я не чувствую никакого сожаления к Урбису. Во-первых, он оказался круглым дураком, во-вторых, не принадлежал к людям симпатичного мне жанра.
Я доволен собой. Пусть Пауль работает кулаком и револьвером, он ни на что другое не способен. Ты же, Штеффен, как культурный и тонкий человек, делаешь только чистую работу.