-- Я в ужасной тревоге. Дальше! -- попросил аббат.
-- Привратник впустит их в монастырь и крепко затворит за ними дверь. Затем он заманит их в уединенную келью и известит нас об этом. Тогда мы, хорошо вооруженные, ворвемся в келью и нападем на них, ничего не подозревающих о нашем заговоре. Не сомневайтесь в успехе и будьте уверены, что вы не напрасно будете рассчитывать на благодарность королевы за услугу, которую вы окажете нам.
-- Я с тяжелым чувством покоряюсь вашим распоряжениям, Дорогой мой друг, -- ответил озабоченный аббат и принялся сам тушить свечи в канделябрах, что вызвало на лице генерала ироничное выражение.
Нарваэс отвел своего адъютанта в сторону и отдал ему еще несколько приказаний, после чего тот вышел из комнаты.
-- Вернитесь в вашу спальню, -- проговорил Нарваэс, обращаясь к аббату, -- будьте совершенно покойны и предоставьте все мне!
-- Да охранят все святые вас и меня! Сегодня будет ночь, подобной которой не переживал еще монастырь. Здесь, где царили только мир и вера...
-- Завтра утром вы уже больше нас не увидите здесь, так как мы с рассветом вернемся с пленными в Мадрид, -- закончил Нарваэс разговор со встревоженным аббатом.
XIV. НЕМОЙ МОНАХ
Битва, происходившая в диких Гвадарамских горах, была ужасной. Войска дона Карлоса после победы, одержанной Конхом над Кабрера, перебрались через Дуэро, чтобы снова собраться с духом и стать твердой ногой в равнинах этой реки.
Три предводителя, вернувшиеся из Мадрида, должны были поэтому ехать окольными путями и имели многочисленные маленькие стычки с рассеянными кругом солдатами королевских войск, прежде чем достигли гор, в ущельях которых считали себя в безопасности от нападений.