-- Я думаю, ты сам промолчал бы о ране, если бы я не заметил крови, Клод, -- сказал Олимпио, -- ведь пуля вошла в мякоть на полдюйма, и если бы у тебя не была такая полная рука, то она бы повредила тебе кость. Филиппо больше пострадал бы в таком случае.
-- Значит, тем лучше, что пуля попала в меня, -- ответил, улыбаясь, маркиз, -- но ты напрасно беспокоишься, Олимпио, подобные раны легко заживают.
-- Я счастлив, что могу оказать тебе маленькую услугу, делая эту перевязку.
-- Ты это дело знаешь мастерски! Клянусь всеми святыми, в тебе, широкоплечем исполине, мудрено предположить такую ловкую, нежную руку, -- сказал маркиз. -- Ты ухаживаешь за раной так осторожно и искусно, как будто бы ты специально этому обучался.
-- Нужно все знать, мой старый друг, нужда превосходная учительница. Черт возьми, ты не доехал бы до наших войск с этой открытой раной!
-- Что так приятно освежает рану?
-- Листья альбуса, они облегчают боль.
-- Благодарю, Олимпио, это действует превосходно. Нарваэс наш злейший враг! Я думаю, он не оставит нас в покое, -- сказал Клод де Монтолон.
-- Черт его побери! Он снова почувствует мою саблю, если пойдет против нас. При следующей же встрече я примусь за него и тогда расплачусь с ним за сегодняшний вечер.
-- Он хорошо владеет саблей.