-- Вы аббат монастыря Санта-Крус? -- спросил Олимпио.
-- Да, и к сожалению, как я должен теперь прибавить, милостивые государи, а мирское мое имя Томас, граф Маторо!
-- Вы знаете, что происходило тут в прошедшую ночь, господин граф, и, вероятно, не забыли старого военного обычая предавать огню те места, где замечалось предательство!
-- Но вы должны разобрать дело! Я не принимал участия в заговоре против вас и не думаю чтобы хоть один из монастырской братии знал о нем прежде!
-- Вы, господин граф, виновны в том, что укрывали у себя в аббатстве королевских приверженцев, -- сказал Клод.
-- Но вы не так строго осудите меня, если я вам скажу, что Нарваэс мой близкий родственник.
-- Прекрасно, и поэтому вот вам наш приговор: мы приказываем вам немедленно отправиться вместе с вашим близким родственником, который тяжело ранен, в Мадрид. Как вы сами убедитесь, рана его требует заботливого ухода.
-- Я могу послать его в далекую столицу с надежнейшим из монахов! Зачем же мне ехать с ним самому?
-- Мы приказываем вам ехать самому, господин аббат, вы повезете раненого в Мадрид и доложите королеве обо всем случившемся! Но не рассчитывайте, что вы избавитесь от исполнения этого приказания именно потому, что мы находимся далеко от вас. Мы все узнаем, и тогда вы подвергнетесь строгому наказанию за недобросовестное выполнение возложенного на вас поручения, -- проговорил Олимпио, один вид которого внушал к нему должное уважение. -- Мы все узнаем и всегда являемся туда, где требуется наше присутствие.
-- В этом я убедился, милостивые государи! Но если бы вы меня освободили от путешествия в Мадрид, я готов дать за себя выкуп по моим средствам, -- возразил аббат.