-- Идите скорее, прощайте, -- проговорила Евгения. Олимпио схватил маленькую ручку графини и страстно прижал ее к губам.
Но Евгения, чувствуя близкую опасность, быстро отняла руку и тихо закрыла калитку в каменном заборе.
XXI. ЖУАНА
После насилия, совершенного над Эндемо, в хижине Кортино водворилась томительная тишина. Старик каждый день отправлялся по своим обязанностям, Долорес занималась хозяйством. Но веселость покинула их с того момента, как Эндемо оскорбил старого Кортино и тут же на месте был наказан за дерзость и жестокость.
Известие об этом приключении привело в восторг всех поселян, и каждый желал, чтобы управляющий не смог перенести побоев, нанесенных ему восставшими работниками, и тем избавил бы все селение от своей жестокости и несправедливости.
Эндемо долго не оставлял своих покоев после этого случая, и Диего, камердинер, рассказывал, что он слег надолго.
-- Если он будет в состоянии выходить, -- сказал как-то Диего, -- нам в замке будет привольно! Но горе вам, поселяне, вам достанется от него, так как он уже теперь, если слышит о работниках, скрежещет зубами и руки его судорожно сжимаются в кулаки!
-- Это мы знаем, -- заявили поселяне, -- но если он еще раз осмелится так жестоко с нами обойтись, мы ловко сумеем заставить его замолчать навсегда!
Диего с удивлением посмотрел на суровые лица работников.
-- Не говорите и не поступайте так необдуманно, -- серьезно произнес он.