-- Особенной известностью пользуются трое молодых искателей приключений, которых Кабрера больше других отличил в одном из последних сражений и назначил предводителями. Это, во-первых, испанец Олимпио Агуадо.
-- Потомок древнего дворянского рода, если не ошибаюсь, -- прервала Мария-Христина.
-- Затем маркиз де Монтолон и итальянец Филиппо Буонавита.
-- Надо будет завладеть ими и постараться переманить на сторону наших войск. Пусть маршал укажет нам путь к достижению этой цели.
-- Это дело второстепенное, генерал, -- сказал соправитель привычным тоном, -- сообщите нам что-нибудь о наших неприятелях.
-- Карлисты владеют целым полукружием Сьерры-де-Гвадарамо до реки Тахо -- их аванпосты заняли городок Алькалу, и их пушки все еще грозят нашей столице. В скором времени многочисленные войска направятся к Толедо -- вот и все, что я знаю, ваше величество, -- сообщил Нарваэс, не обращаясь при этом к Эспартеро, -- я поспешил сюда затем, чтобы узнать, получу ли я себе подкрепление.
-- Генерал Конх уже находится почти на пути к Толедо, он на днях присоединится к вам и примет командование, и поэтому вам нечего бояться, -- сказал маршал Испании с важностью и достоинством, а Нарваэс побледнел от злости при известии, что он будет стоять ниже Конха.
-- Бояться, маршал! -- повторил генерал таким раздраженным тоном, что королева-мать сочла необходимым прервать его, потому что минута, в которую она хотела воспользоваться Нарваэсом, еще не наступила.
-- Мы приглашаем вас отдохнуть в парке до наступления ночи, пусть принесут вина, мы выпьем с генералом Нарваэсом за скорое усмирение восстания, которое настолько же незаконно, насколько и кроваво.
Слуги поспешили выполнить приказание регентши, и вскоре в дорогих граненых хрустальных стаканах, заискрился сок испанских виноградников. Мунноц, герцог Риансарес, храбро при этом заговорил: