-- Ты опять волнуешься, Жуана, и этим наносишь вред здоровью.
-- Не бойся, благодаря твоему попечению, я чувствую себя гораздо лучше! Искренне благодарю тебя за такой заботливый уход. Но от того, что терзает мое сердце, меня может избавить только смерть!
-- И у меня есть заботы, и я томлюсь глубоким горем, -- возразила Долорес, -- но я не отчаиваюсь.
-- Глубокое горе! Это ничто по сравнению с обманутой любовью, с изменой -- ибо это такое страдание, от которого душа томится вечно! Слушай! Ты узнаешь о моей прожитой жизни -- я все расскажу тебе -- и тогда ты с огорчением скажешь: теперь я понимаю тебя, Жуана, ты погибла безвозвратно!
Мои родители жили в Алькале, где отец мой, человек почтенный и богатый, был губернатором. Они очень любили меня, своего единственного ребенка. Мы жили мирно и счастливо, так как ни в чем не нуждались. Когда я подросла, молодой богатый офицер королевского войска попросил у отца моей руки, мать стала меня уговаривать не отказывать этому вполне достойному человеку.
Тут, к моему несчастью, побежденные христиносы были оттеснены и карлисты заняли Алькалу. Отец мой, опечаленный этим грустным событием, должен был принять в своем доме одного из предводителей неприятельского войска по имени Филиппо Буонавита, он был итальянец, вступивший в ряды карлистов, и приобрел славу своим геройством.
Я часто видела его -- он не обходил меня вниманием -- и наконец, улучив момент, когда мы остались наедине, он поклялся в своей безмерной любви ко мне. Сердце мое было свободно -- я никогда еще не слышала подобных слов и клятв, не видела ни разу таких пламенных взглядов -- и поэтому вскоре почувствовала непреодолимое влечение к Филиппо! Я полюбила его страстно, пламенно, как человек, способный любить только раз в жизни.
Первая вина моя была в том, что я скрывала от своих родителей возраставшую любовь к врагу отца и королевы. С трепетом я ожидала приближения того часа, когда он меня поджидал где-нибудь в парке или в лесу, и тайком убегала из дома. Казалось, как будто сверхъестественная сила приковала меня к этому человеку и сделала рабой его воли. Я всецело привязалась к Филиппо, так что забыла родителей и не думала об опасности!
-- Утешься, Жуана, у нас с тобой одинаковая участь, -- перебила ее Долорес, -- настанет время, когда он не будет врагом твоего отца, тогда ты смело и без боязни можешь принадлежать ему.
-- Ты утешаешь, не выслушав до конца моего рассказа, -- слушай! -- продолжала Жуана. -- Родители мои и не подозревали о наших свиданиях, которые происходили все чаще и чаще. Филиппо клялся в любви и верности, обещал сделать меня своей женой -- и я, не в состоянии противостоять его пламенной страсти, отдалась ему всецело. Я по-прежнему была счастлива и не подозревала, что сделалась жертвой гнусного обмана.