-- Наконец, когда герцог, ободренный моим хладнокровием, стал говорить о малодушии, которое нас выгнало из Испании, тогда кровь моя закипела, точно в меня влили яд! Я провел дам в ложи и схватил герцога за руку, заявив: "Вы бездельник, если можете так поносить честных людей, но мы не из рода Оссуно!"
-- Браво! Браво! -- вскрикнул Олимпио. -- Это славная пощечина для Дон-Кихота.
-- Он побледнел как полотно, -- радостно заметил Филиппо.
-- Вы мне дадите удовлетворение за ваши слова, -- объявил герцог.
-- Вам остается назначить время и место, -- проговорил я,
-- А на каком оружии мы будем драться? -- спросил герцог.
-- Я предоставляю вам право выбора.
-- Прекрасно, мой дорогой Клод! -- воскликнул восхищенный Олимпио. -- А графине известна ваша ссора?
-- Глупец, вероятно, рассказал ей об этом происшествии; я увидел это по ее глазам, когда мы вошли в нашу ложу, которая находилась напротив их ложи. Маленький Беневенто пришел ко мне с приглашением через десять дней прибыть к воротам Виктории, у Гайд-парка. Оссуно выбрал пистолет и назначил десять шагов расстояния между нами.
-- Вот сумасшедший! Ты ведь убьешь его.