"Любезный герцог! Податель письма и есть слуга Олимпио! Он явится к тебе, чтобы получить дальнейшие указания!
Годмотер Родлоун"
Нацарапав эти строки, горбунья внимательно осмотрела письмо, прилично ли оно написано -- не вызывает ли какого-либо недоверия. На наружной стороне она написала: "улица Оксфорд, No 10", потом поблагодарила чиновника и, осторожно осматриваясь по сторонам, боясь, чтобы Валентино как-нибудь не увидел бы ее на станции, отправилась к кассе, где взяла билет до Лондона, и направилась к вагонам.
Родлоун намеревалась уже войти в один из них и сесть в полутемный уголок, как вдруг заметила Валентино у двери, которая вела к кассе. Поспешно и ловко смешалась она с толпой, чтобы он ее не заметил, между тем следила за ним и старалась не попасть с ним в один вагон.
Валентино не должен был ее видеть в Сутенде и также в дороге. Маленькой горбунье было нетрудно скрыться в толпе -- хотя ее, правда, толкали то в одну, то в другую сторону, но она на это не обращала внимания. Она все время смотрела на то место, где у окна кассы стоял с другими пассажирами Валентино. Он, казалось, ужасно торопился и даже старался локтями пробить себе дорогу, чего только и желала старая, маленькая, горбатая Родлоун, чтобы не потерять его из виду.
Локомотив свистел и пыхтел, как будто выражая свое нетерпение и желание двинуться скорее. Раздался звонок -- но Валентино все еще не купил билета. Казалось, могла выйти очень неприятная история. Если бы он не поехал, то и горбунья должна была остаться до следующего поезда, но она уже потратила свои дорожные деньги, и это ее в высшей степени беспокоило. Кроме того, Родлоун мучила мысль, что Долорес, несмотря на принятые ею меры предосторожности, все-таки могла заметить ее отсутствие. А вдруг заключенная воспользуется этим временем и убежит?
-- Она боязливая и не отважится на это, я ведь ее знаю, -- тихонько утешала себя горбунья.
В эту минуту Валентино получил билет. Он бросился в ближайший вагон -- кондуктора уже начали запирать дверцы; Родлоун поспешила в другой вагон и намеревалась уже сесть, как вдруг кондуктор потребовал у нее билет.
-- Вы должны выйти из этого вагона и пересесть в один из Передних, которые направляются в Лондон, этот же вагон идет дальше, -- сказал кондуктор удивленной старухе. -- Торопитесь, вам следует идти вон туда.
Он указал на вагон, в котором сидел Валентино. Родлоун не успела опомниться, как кондуктор втолкнул ее в одно из купе, между тем локомотив довольно громко просвистел. Она едва успела сесть, как поезд с треском и шумом пришел в движение. Горбунья увидела, что Валентино сидел в другом купе, смотрел в окно и поэтому ее не заметил. Однако она села к нему спиной и согнулась, что ей легко было сделать, и высокая спинка полностью ее закрыла. Дорога до Лондона заняла не больше получаса. Старуха осторожно держала письмо под старым платком, боясь его помять и запачкать, и время от времени со стороны наблюдала за слугой Олимпио, который не мог ее заметить и даже не смотрел в ту сторону. Вагон был слабо освещен, но зоркие глаза старой Родлоун могли ясно различать лица людей, сидевших вдали.