Олимпио и маркиз ушли раньше всех. Еще раз они обменялись искренними пожеланиями дружбы; мистер Говард был почти до слез растроган, и Олимпио должен был ему признаться, что ему очень тяжело покидать его дом, в котором он получил столько доказательств Доброты и любви! Потом Олимпио поспешил к миссис Говард, чтобы и ее поблагодарить, щедро одарить прислугу, и наконец с маркизом покинул гостеприимный дом, чтобы возвратиться в свою квартиру на улице Ватерлоо. Семья Говардов осталось навсегда у него в сердце.
На следующий же день, так как Олимпио страшно беспокоился, а чувствовал себя уже совершенно здоровым, друзья решили отправиться в Сутенд, для того чтобы освободить Долорес. Валентино вызвался быть проводником. Под вечер они хотели ворваться, добром или силой, в уединенный дом на морском берегу и освободить заключенную там девушку. Валентине же, кроме того, хотел еще воспользоваться случаем и дать маленькую трепку старой ведьме как вознаграждение за те дни, которые он провел, благодаря ее гнусному посредничеству, в нижнем этаже дома на улице Оксфорд, No 10. Валентино также очень радовался, что наконец удастся вырвать прекрасную сеньориту из когтей Годмотер Родлоун.
Олимпио находился в нетерпении и согласен был хоть сейчас же приступить к освобождению, но Клод попросил его подождать до вечера, так как в сумерках можно удачнее выполнить это дело. Он был очень доволен, что день был теплый и ясный, если бы было свежо и сыро, то он опасался бы за здоровье Олимпио.
Операцию решили провести следующим образом. Оба друга в сопровождении Валентино хотели к вечеру отправиться по железной дороге в Сутенд, там нанять карету, чтобы подъехать к морскому берегу и потом в ней же увезти девушку. Чтобы незамеченными приблизиться к дому, Валентино предложил выбрать дорогу, которая проходит у самого морского берега, тем более, что она была ему знакома и от нее он быстрее всего мог найти уединенный дом. При этом он добавил, что старая ведьма, без сомнения, будет караулить у шоссе, а не у морского берега. Оба же господина желали ехать по той дороге, которую выберет нанятый в Сутенде извозчик.
Валентино попросил, чтобы ему разрешили одному отправиться по дороге, которая находилась у морского берега, и встретиться с ними у самого дома. Они приняли это предложение, потому что, таким образом, обе дороги к дому будут в одно время ими заняты и, следовательно, от них никто не скроется, если бы даже кто-нибудь попытался.
Что сеньорита Долорес все еще находится в своей темнице, Валентино знал наверняка, так как несколько дней тому назад, побывав в Сутенде, он в этом убедился.
Дело, казалось, должно было удаться, потому что ни Эндемо, ни Годмотер Родлоун не могли узнать о их намерении! Они считали Олимпио мертвым, и, во всяком случае, думали, что находятся в безопасности. Так предполагали оба товарища, но они ужасно ошиблись. Старая Родлоун своими совиными глазами увидела и узнала Валентино, когда он несколько дней тому назад показался на морском берегу. Она оповестила об этом мнимого герцога, который, кроме этого, еще узнал, что Олимпио спасен.
Ему не удалось убедить Долорес в смерти Олимпио и этим, а также драгоценными подарками овладеть ею. Дочь Кортино не принимала его подарки и не верила сообщению о смерти своего возлюбленного. Если бы даже Эндемо действительно доставил ей свидетельство смерти, что он и обещал, все равно она никогда бы не выполнила страстных желаний Эндемо и охотнее согласилась бы лучше умереть от его тяжелой руки, чем покориться ему.
Внутренний голос Долорес говорил ей, что она еще увидит
Олимпио, эта надежда поддерживала ее, и она легко переносила все лишения и искушения. Бедная девушка иногда проводила целые дни и ночи у окна своей темницы и смотрела вдаль; она надеялась, что когда-нибудь Олимпио там появится, чтобы освободить ее. Затем падала на колени и молилась Пресвятой Деве, чтобы Эндемо оставил ее в этом уединенном доме на морском берегу, о местонахождении которого уже, как она думала, узнал Олимпио. Долорес только удивлялась медлительности своего возлюбленного.