-- Я схватил! Схватил ребенка, еще девочку! -- закричал доктор Браун, покраснев от злости. -- Я кротко привлек к себе ребенка!
-- Мили закричала, она позвала на помощь, и я прибежал, -- сказал мальчик, который, находясь постоянно в обществе девочек и мальчиков старше себя по умственному развитию, казался развитым гораздо старше своих лет. -- Мистер в длинном сюртуке схватил Мили и хотел увести ее с собой!
-- Ты поцарапал этого благородного, благочестивого господина.
-- Я разорвал бы его длинный сюртук, если бы он не выпустил Мили!
-- Ты угрожал господину доктору закидать его грязью и настроил против него других уличных мальчиков -- это правда?
-- Я сделал это потому, что Мили горько плакала.
-- Негодный мальчишка, -- закричала Мария Галль, которая во что бы то ни стало должна была сохранить благосклонность куратора, -- ты будешь наказан за дерзость, чтобы почетный господин не считал наш дом дурным и испорченным заведением благодаря тебе.
-- Вы правы, дорогая миссис Галль, еще есть время подавить злые побуждения, -- сказал доктор Браун, сложа на груди руки и тайно радуясь, что воспитательница взяла хлыстики, стоявшие в углу комнаты. -- Я буду вам полезен -- помогу держать этого нечестивого мальчишку.
Экзекуция началась. Достопочтенный, благочестивый доктор схватил маленького мальчика и держал его, а Мария Галль так часто и сильно ударяла его хлыстом, что Жуан вскоре не смог выносить боли, хотя вначале терпел без всяких жалоб. На его худом тельце кое-где выступила кровь.
Он дошел до дикого остервенения. Мальчику казалось, что он был прав, и потому наказание еще больше возмутило его. В самом деле, он спас маленькую Мили от низких намерений Брауна, хотя он не имел о том никакого понятия, но все-таки внутренний голос говорил ему, что этот человек с длинным носом, худыми пальцами и сверлящими глазами был смертельным врагом бедной девочки. Мария Галль все еще ударяла хлыстом по спине Жуана.