-- Швейцар заднего фасада утверждает, что он пропустил какого-то человека, назвавшего себя слугой генерала Персиньи.
-- И этот слуга не вышел к тебе с генералом?
-- Я не заметил никого.
-- Старик, очевидно, мечтал; я не хочу держать дольше этого человека, он совсем не способен служить!
-- Ваша светлость, хотите сказать, что он пьет?
-- Больше, чем приличествует ему как швейцару. Утром я поговорю с ним. Поторопись вынести мои вещи в экипаж!
Джон оставил кабинет, и Валентино смог слегка передохнуть. Эндемо, казалось, хотел что-то сделать в зале, он прошел мимо засады Валентино и захлопнул за собой дверь.
Этим моментом слуга Олимпио должен был воспользоваться во что бы то ни стало, Эндемо оставил ключ в письменном столе, очевидно, в виду скорого своего возвращения в кабинет, а Валентино хотел завладеть бумагами доктора. Решившись, он вышел из своей засады. Мнимый герцог что-то делал в зале; минута была благоприятной. Джон пошел к экипажу и не мог быстро возвратиться оттуда.
Красивый и маленький ключ герцога действительно был в письменном столе. Валентине быстро открыл корзинку стола -- бумаги лежали наверху; не теряя времени для осмотра, он схватил их и поспешил к двери, ведущей в переднюю, -- там было пусто. Валентино быстро пошел по коридору, ведущему к запасному выходу.
Только он спустился на несколько ступенек, как в конце лестницы заметил старого швейцара, без сомнения, поджидавшего Джона; мнимый герцог на этот раз был несправедлив к нему: старик был совершенно трезвый и в полном рассудке. Пути назад для Валентино были отрезаны. В случае необходимости он должен был пробиться силой.