Нарваэс был весьма внимательный кавалер. Он не мог не согласиться на все для завоевания расположения к себе подруги молодой королевы.
Точно как любящее сердце старается относиться благосклонно ко всему, что ему встречается, так и Евгения была склонна принять любезность генерала за признание его взаимной любви. Он предложил ей, идя по длинным, уединенным коридорам, свою руку, и Евгения приняла это с тайным чувством невыразимой радости.
Так шли они через тускло освещенные ходы флигеля и приблизились к покрытой дорогими коврами лестнице, которая спускается в перекресток, разделявший четыре флигеля и соединявший главный вход с маленьким двором, а парк с большим двором замка.
Чтобы достигнуть флигеля, в котором жила инфанта Луиза, нужно было, идя от королевы, пройти проход, который из парка вел к покоям королевы-матери, к караульной гвардии и во двор замка. Грудь Евгении сильно вздымалась, когда она рядом с Нарваэсом спускалась по лестнице.
-- Ошибаюсь ли я, или сердце ваше действительно так сильно бьется, мадонна? -- тихо спросил генерал. -- Теперь мы приближаемся к перекрестку.
Графиня не могла тотчас найти ответа, она чувствовала, что ее сильное волнение выдавало ее.
-- Конечно, -- вздохнула она наконец, -- перекресток, через который дует сквозной ветер и в котором так мрачно, всегда влияет на меня как-то неприятно.
-- Вы со мной, вам нечего бояться, графиня.
-- С вами, дон Нарваэс, я готова пройти катакомбы, -- отвечала Евгения шепотом, -- ведь вам мы обязаны освобождением из рук того человека, который взойдет завтра на эшафот. Но все это вызывает во мне чувство какого-то необъяснимого страха, -- прибавила прекрасная графиня и, побуждаемая страхом и любовью, крепко прижалась к руке генерала.
Они достигли перекрестка, мрачного и неприветливого, на котором не видно было ни одной человеческой души. Нарваэс думал не о графине, опиравшейся в эту минуту на его руку, но о другой красавице. Ослепляла ли его власть, или прельщала рано развившаяся фигура Изабеллы, но ее образ всюду преследовал молодого генерала, между тем как Евгения предавалась надежде, что Нарваэс любит ее так же горячо, как и он любим ею.