-- Господин генерал, что, если нас подслушивают, ваши слова так странны.
-- Мне ли теперь обдумывать слова -- вы вошли бы в положение, если бы об этом вам сказал кто-нибудь другой. Постарайтесь же понять и меня в этом случае, и, ради Бога, не отказывайте мне в просьбе, будьте со мной откровенны!
-- Прекрасно, дон Нарваэс, -- ответила Паула де Бельвиль, немного смущенная, -- но только не здесь, вы забываете...
-- Все на свете, -- перебил ее генерал, -- все, если думаю о королеве. Называйте меня сумасшедшим, я боготворю прекрасную донну Изабеллу.
-- Говорите скорее, что вы желаете знать.
-- Я хочу знать, маркиза, кого любит королева. Мучительное сомнение терзает меня. Временами озаряет луч надежды, порой же необъяснимый страх овладевает душой.
Евгения слушала с напряженным вниманием, мертвенная бледность, покрывшая ее лицо при страстном признании генерала, все еще не исчезла. Слова Нарваэса глубоко поразили ее душу, так как она до этой минуты горячо любила его.
-- Я попробую узнать это, -- ответила маркиза.
-- Благодарю вас, о, благодарю вас! Когда же вы обещаете мне сделать это?
-- Еще сегодня, дон Нарваэс! Завтра я сообщу вам результат.