-- Я иду, милостивые государи, -- поспешно проговорил монах, и вскоре шум торопливых шагов его замер на монастырском дворе.
-- Нам нужно еще сегодня ночью захватить их, -- тихо сказал Нарваэс своему адъютанту, рассерженному медлительностью привратника, -- удобней случая нам ожидать не следует. Я родственник графа Маторо со стороны матери, поэтому он не откажет нам в содействии, а те три офицера с удовольствием отдохнут тут несколько часов, так как мы хоть и порядочно утомили их, но и сами утомились.
-- Маркиз ранен!
-- Клянусь честью, они отчаянные храбрецы, -- произнес Нарваэс, -- я был уже почти уверен, что они в моих руках. Сколько человек осталось у нас?
-- Шесть, господин генерал.
-- Так, стало быть, в сражении убито десять человек! Дон Олимпио Агуадо поистине Геркулес.
-- Маркиз де Монтолон, с которым вы сражались, господин генерал, не уступает ему в силе, а третий увертлив, как кошка. Кажется, как будто он прирос к лошади. Я никак не мог попасть в него.
-- Мы тут в монастыре завладеем ими, -- сказал Нарваэс, -- они должны попасть к нам в руки, или в Мадрид привезут мой труп. Я клялся в этом королеве!
В то время как оба офицера ожидают у монастырских ворот возвращения привратника, мы можем воспользоваться минутой, чтобы осмотреть местность.
Аббатство и монастырь Санта-Крус находились в Гвадарамских горах, а именно там, где горная цепь между Дуэро и Ксалоном тянется на север. У подножья этих непроходимых и покрытых вечным снегом гор простирается густой лес -- чем выше поднимаешься, тем беднее становится растительность, а вокруг монастыря не видно ничего, кроме уродливых пальм и пиний, а также голых и пустынных гор.