-- Это только и заставляет меня спокойно сидеть здесь. Вы, сеньора, воплощенная доброта и любовь! И я с радостью пойду за вас в огонь и воду! Черт возьми!..
Долорес улыбнулась, видя, что даже в выражениях слуга остался верен своему господину.
-- Валентино был бы сквернейшим малым, если бы не ценил доброту своей сеньоры! -- продолжал Валентино.
Разговор этот был прерван старой дуэньей, которая доложила о приезде знатного господина, желавшего видеть сеньору.
-- Но своего имени он мне не говорит, -- прибавила дуэнья. -- Он хочет сказать его одной только сеньоре.
-- Удивительно! Видела ты когда-нибудь этого господина? -- спросила Долорес.
Дуэнья отвечала отрицательно, но с важностью уверяла, что незнакомый господин, вероятно, очень богат и знатен, потому что приехал в великолепной карете.
-- Позвольте, сеньора, взглянуть мне сперва, -- сказал Валентино. -- Нельзя же так бесцеремонно...
Долорес согласилась, старая дуэнья же осталась очень этим недовольна.
-- Как будто он больше меня понимает, -- ворчала она про себя, подавая в то же время мантилью своей сеньоре и провожая ее в приемную.