-- Дай Бог, чтобы мы не наткнулись на какое-нибудь препятствие, -- откликнулся маркиз глухим голосом. -- Если мне и нечего жалеть в жизни, то все же было бы прискорбно, если ты, найдя свою Долорес, погибнешь таким жалким образом. Ее бедное сердце, с нетерпением ожидающее твоего возвращения, не в состоянии будет перенести этого последнего удара.
-- В этот час, Клод, не нужно думать ни о чем печальном, -- сказал Олимпио, -- мы не должны грустить. Как часто нам обоим грозила смерть -- Святая Дева хранила нас.
-- Скажи лучше, что она укрепляла наши мечи и руки; здесь же не помогут сила, искусство, храбрость; мы утонем, подобно крысам, в норы которых влили воду.
-- Помни, что мы умрем, совершая подвиг, который принесет громадную пользу, если сведения дойдут по назначению.
-- Они не дойдут, Олимпио; вода уже поднялась до груди.
-- Мужайся, мужайся, Клод. Выход должен быть в тысяче шагах от нас, -- сказал Олимпио, бывший ростом выше Клода; головой он почти касался свода и потому мог дольше оставаться над водой. Но и его члены начинали цепенеть в холодной воде. -- Простимся на всякий случай, и если один из нас переживет ночь, то устроит дела погибшего, нет ли у тебя еще чего-нибудь на душе?
-- Ты все знаешь, Олимпио, у меня нет более никаких тайн. Но если я переживу эту опасность, то почту своей священной обязанностью заботиться о Долорес и быть ей таким же преданным покровителем, как и ты. Прощай, еще вершок воды, и я погиб!
-- Дай руку, черт возьми, умрем вместе братьями! -- вскричал Олимпио и, собрав все свои силы, потащил маркиза вперед по воде, которая и ему дошла уже до головы. -- Если я не ошибаюсь, то выход близко!
-- Хуан, Хуан!
Ответа не последовало, зов его замер. Олимпио тащил маркиза все дальше, как вдруг нога его увязла в иле, в то же время свободной рукой он коснулся земли, которой был засыпан выход.