Подойдя ближе, закутанный в шинель офицер бросил испытующий взгляд на хижину и пошел к двери. Дождевые капли с шумом падали на виноградные листья; внутри хижины и снаружи ее не было ничего слышно.
Он стукнул три раза в дверь и стал прислушиваться. Ничто не шевелилось ни у окон, ни у двери. Он постучал сильнее.
Послышалось глухое рычание и лай, по которому он заключил, что собака принадлежала к породе тех больших, похожих на волков, собак, которые нравятся русским.
Он еще раз громко постучал. Скрипнули половицы, послышались шаги.
-- Кто стучится по ночам? -- спросил по-русски женский голос.
-- Отвори, Марфа Марковна, -- сказал повелительным тоном офицер.
Русская замолчала; наступила пауза, в продолжение которой слышалось только ворчание и рычание собаки.
-- Я вижу, вы знаете мое имя, но кто же вы однако? В такое время не всякому можно отворить, -- раздалось наконец из хижины.
-- Я имею сообщить тебе нечто важное, но мне некогда ждать, отвори скорее! Мой слуга, Джон, предупредил тебя о моем посещении.
-- Прочь, Брудша, -- закричала хозяйка на свою собаку и отодвинула задвижку у верхней двери.