-- Она играла роль подруги; мне казалось, что все прошло благополучно, и я уже благодарил всех святых! Чужая дама приезжала потом несколько раз, и сеньора, казалось, полюбила ее. Раз вечером, часу в девятом, дама приехала опять. Она сумела так хорошо вкрасться в доверие сеньоры, что та согласилась ехать с ней, не взяв Меня. Я ждал до полуночи, потом бросился к двери. Всякий стук экипажа казался мне предвестником, но все они проезжали мимо, -- сеньоры не было. Когда наступило утро, я ушел из дома, без толку бегал по улицам в надежде найти след. Я надеялся встретить незнакомую даму под черной вуалью, увидеть ее где-нибудь, но напрасно! Постоянно возвращался я сюда, но сеньора не приезжала! Тогда в отчаянии я снова ушел, обыскал все улицы, все переулки, заглядывал во все экипажи, похожие на тот, в котором уехала сеньора, -- напрасно! Нельзя было найти никаких следов!
Олимпио с напряженным вниманием выслушал рассказ до конца, потом встал неподвижно перед Валентине -- его глаза были широко раскрыты и выражали беспомощность и сдерживаемый гнев.
-- Это мошенническая штука, -- сказал он наконец, -- посмотрим, где ее начало? Горе виновнику -- он узнает меня!
-- Я отдам свою жизнь за вас и за сеньору, -- сказал Валентино таким тоном, который лучше всего доказывал, что эти слова были искренни. -- Сжальтесь и не считайте меня неблагодарным!
-- Я после отвечу тебе, нет времени! Оставляя тебя здесь, я был спокоен, и вот награда за мое доверие! Без сомнения, ты не знаешь, кто была дама, одетая в черное...
-- Нет, дон Олимпио! Клянусь Святой Девой, я этого не знаю.
-- Меня удивляет, что ты мог сказать имя того человека, но пока для меня довольно, он мне ответит!
-- Будьте осторожны и рассудительны, дон Олимпио!
-- Решительно не понимаю тебя! Однако же твое соучастие будет раскрыто. Горе тебе, если ты окажешься изменником!
Полный бурных чувств, Олимпио оставил отель на Вандомской площади и поспешил в Тюильри, чтобы переговорить с Бачиоки. Эта лисица тотчас смекнула, в чем дело, и велела отказать Олимпио в приеме.