В следующих главах мы изложим причины этого, казалось бы, загадочного факта, заглянем за парчовые занавеси, увидим самые сокровенные их стремления, выражавшиеся в тайных разговорах и поступках. Какая-то вина, лежавшая на совести Людовика Наполеона, отравляла все его радости, побуждала переходить от одного наслаждения к другому и нигде не находить удовольствия.
Когда Олоцага подходил к кабинету, из последнего только что вышел Мопа. Префект полиции церемонно поклонился проходившему мимо него испанскому посланнику.
Дежурный камергер доложил об Олоцага.
Людовик Наполеон, казалось, ждал его, потому что портьера была тотчас отдернута в знак того, что Олоцага может войти. Посланник вошел с любезным и льстивым поклоном.
Император был один. Отсутствие министров, адъютантов и секретарей означало неофициальность приема и, во всяком случае, особенную благосклонность к испанскому посланнику, которую тот вполне оценил.
Наполеон стоял у своего рабочего стола. При входе Олоцага он обернулся и поклонился ему.
-- Добро пожаловать, дон Олоцага, -- сказал он с ласковым выражением лица. Мопа только что сообщил ему несколько приятных новостей, из которых одна касалась Олоцага. -- Если я не ошибаюсь, вы находитесь в очень близких отношениях с нашим двором?
-- Я пользуюсь большой милостью ее величества, государь, -- отвечал Олоцага.
-- Я помню несколько случаев этой милости, -- смеясь, сказал Наполеон, намекая на повторявшуюся несколько раз опалу дона Олоцага. -- Во всяком случае, вы можете ответить мне на некоторые откровенные вопросы. Мне бы хотелось, чтобы это осталось между нами.
Олоцага поклонился в знак согласия.