-- Это не нужно, мой дорогой дон, -- прервал его император, -- я помню это имя! Не знаю, какой проступок он совершил, но наверное знаю, что он несет теперь наказание.
-- Наказание! Бедняжка! -- сказал Олоцага. -- Он молод, и в его жилах течет горячая испанская кровь, и потому, вероятно, он совершил необдуманный поступок, в котором теперь раскаивается!
-- Раскаяние обыкновенно приходит слишком поздно и часто исчезает по окончании наказания!
-- После этих слов, государь, нельзя уже надеяться на милость для принца?
-- При удобном случае я рассмотрю бумаги и приговор, -- отрывисто сказал император, так что Олоцага понял, как неприятен ему этот разговор. -- Я неохотно отменяю судебные приговоры, мой дорогой дон, потому что это возбуждает неудовольствие других. Но посмотрим!
Наполеон встал, Олоцага последовал его примеру.
-- Эти слова ободряют меня, государь, -- сказал Олоцага, -- я снова счастлив вашей милостью и добротою.
-- Прощайте, дон Олоцага! Относительно инфанта Барселоны префект полиции получит нужные инструкции от моего кабинета.
Дипломат откланялся; Людовик Наполеон остался один.
-- Этот Камерата, -- проговорил он, -- не увидит более дневного света, разве только по дороге в Кайену. Необходимо избавляться от подобных врагов, чтобы не бояться их.