-- Спите спокойно, благородный дон, -- сказал наконец хозяин, прощаясь со своим гостем, при этом он бросил взгляд на оружие и Другие предметы, -- здесь никто не нарушит вашего сна. Не нужно ли вам еще чего-нибудь?
-- Ничего, кроме ключа от этой двери, ведущей в коридор, -- отвечал Олимпио.
-- Вот он, благородный дон! Едва ли вам нужно запираться!
-- Я делаю это не ради меня, между нами говоря, -- объяснял Олимпио с величайшим спокойствием, вынимая кошелек и некоторые Другие предметы, -- я этим более предостерегаю другого от опасности.
-- Другого? -- спросил хозяин, как будто не понимая значения слов.
-- Я для того запираю двери, чтобы не вздумалось кому-нибудь войти ночью в мою спальню. Я имею привычку стрелять в подобных непрошенных гостей из револьвера, лежащего всегда возле моей кровати. Поэтому я запираюсь, чтобы никого не подвергать подобной опасности.
-- Так, так, -- сказал хозяин с принужденной улыбкой.
-- Впрочем, я предупреждаю об этом в каждой гостинице, где ночую, -- заключил Олимпио разговор. -- Спокойной ночи, завтра утром я расплачусь с вами.
Хозяин исчез; ясно было слышно, как он удалялся по коридору. Затем воцарилась глубокая тишина.
Олимпио запер дверь и еще раз внимательно осмотрел комнату. Он так часто жил и ночевал во всевозможных гостиницах, что был, так сказать, опытен во впечатлениях, которые производили на него Последние. Хотя ему казалось здесь что-то подозрительным, но однажды он уже останавливался в подобной гостинице в южной Франции и не мог пожаловаться.