Нищая скрылась между мраморными столами, которые были так высоки, что вошедший сторож не заметил ее присутствия. Вместе со сторожем вошел господин в длинном черном плаще и что-то сказал ему. Это был камергер Бачиоки, пришедший сюда по указанию императрицы и, очевидно, не находивший удовольствия быть здесь. Сторож низко поклонился ему.
-- Здесь никого нет, кроме этих двух женщин, -- сказал он камергеру.
Марион все видела и слышала, не будучи замеченной.
-- В эту ночь запри дверь морга только на задвижку, чтобы можно было войти сюда. Таков приказ императора, -- тихо сказал Бачиоки.
-- Приказание будет в точности исполнено, ваше сиятельство.
-- Труп иностранца, требуемый испанским посольством, будет увезен ночью. Этого не заметят, потому что к утру принесут новые трупы. Скажите обеим женщинам, что пора выйти. Они пойдут со мной в Тюильри. Ее величеству императрице угодно говорить с ними.
Сторож поклонился камергеру и подошел к старухе и ее дочери, все еще стоявшим на коленях перед усопшим инфантом. Темнота мешала ему заметить Марион.
-- Сейчас запрут мертвецкую, -- сказал сторож, и слова его глухо отозвались в высоких стенах. -- Идите за мной, тот знатный господин желает говорить с вами.
Сторож указал на Бачиоки. Старуха с дочерью встали и пошли за служителем.
-- Чего хотят от нас? -- спросила старуха замогильным голосом. Сторож показал на Бачиоки, который заткнул нос надушенным платком, чтобы не чувствовать трупного запаха. Поручение императрицы было ему очень неприятно, и он беспокойно ходил взад и вперед. Подобные ему выскочки преклоняются только перед высокопоставленными лицами, с теми же, которых считают ниже себя, бесстыдны и нахальны.