-- Дон Агуадо?! -- вскричал он громким голосом, припадая к полу. -- Сжальтесь, дон Агуадо, где вы? Валентино спешит к вам на помощь!
Ни одного звука, ни малейшего шороха, -- глубокая тишина стояла в подвале и во всем доме.
Воротясь в общий зал, Валентино зажег фонарь и при его свете принялся спускаться с лестницы.
Но вдруг он остановился.
-- Что если войдут в дом чужие, -- прошептал слуга. -- Что если они найдут убитых и подумают, что это ты, Валентино, умертвил своего господина? Но будь что будет, я немедленно должен отыскать его...
Освещая фонарем дорогу, он спустился с лестницы, ведущей в подвальную комнату со сводами, сырую и длинную, устроенную на манер старых монастырских погребов. Там и сям виднелись плотно запертые двери, ни единого звука не раздавалось за ними. На потолке не было ни одного окна, ни одного отверстия.
Минута проходила за минутой, отчаяние слуги возрастало. Увидев в стороне коридор и дойдя до его конца, он вдруг остановился: он услышал звук, похожий на тихий подавленный вздох.
Он стоял, затаив дыхание, и не трогался с места. Вновь раздался слабый и как бы исходящий из-под земли стон человека.
-- Боже мой, он жив, он зовет! Но где же находится мой несчастный умирающий господин! -- с отчаянием вскричал Валентино. -- Дон Агуадо, подайте голос, и я немедленно отыщу вас.
Глубокая, мертвая тишина.