Скоро все трое добрались до задней двери; слуга отворил ее и пропустил вперед Габриэль с графом.
Перед ними находилась лестница, освещенная лампой, висевшей наверху в коридоре.
Ничто не нарушало мертвой тишины.
Лапиньоль, подкупленный слуга Софьи Говард, повел обоих гостей наверх; мягкие ковры заглушали их шаги.
-- Сделайте одолжение, подождите минуту, -- прошептал слуга, отворяя одну из высоких дверей, которая вела в кабинет графини, смежный с ее спальней. Так как Лапиньоль не затворил за собой двери, то Габриэль и Бачиоки заметили, что кабинет отделялся только одной портьерой от спальни.
Осторожно просунув голову за портьеру, слуга убедился, что графиня спит; потом сделал знак приехавшим. Тихонько вступили они в прихожую и заперли за собой дверь на ключ.
Что если Борегар проснется, если она позвонит и позовет горничную?
Счастье никогда не оставляло Бачиоки, и он надеялся на него, потому что отличался способностью благополучно избегать всевозможных неудач.
Габриэль Беланже откинула вуаль, она походила на сиделку или на одну из тех особ, которые заговаривают всякие болезни. Черты ее были мрачными и неподвижными; глаза холодны, как лед; ее лицо казалось как бы изваянным из камня и не улыбалось никому в жизни.
-- Подойдите ближе, -- шепнул Лапиньоль, -- я позабочусь, чтобы вам не мешали.