-- Поспешим! Через минуту больная попросит пить и, может быть, позовет горничную, -- говорила Габриэль Беланже, зная действие приготовленного ею яда.
-- И горничная нальет свежей воды в стакан, уничтожив таким образом малейший след отравы. Вы очень предусмотрительны. Идите вперед!
Бачиоки и Габриэль уже готовились оставить прихожую и вернуться в коридор к Лапиньолю, как вдруг из спальни до них долетел крик: "Воды!.."
Яд, как видно, подействовал очень быстро.
Бачиоки остановился; он испугался, что раздастся звонок и девушка услышит новый крик графини и встретит их в коридоре.
Слуга был на лестнице, но и его терпение могло кончиться!
-- Идите вперед! -- сказал он по-прежнему спокойной отравительнице, сам же тихими шагами снова поспешил к портьере.
Испуганная страшной жаждой и под влиянием невыразимой боли, Софья Говард протянула руку к колокольчику. Бачиоки видел это, одним прыжком он очутился возле кровати, схватил графиню за руку. Ужас и удивление лишили ее дара речи; прежде чем она успела вскрикнуть, Бачиоки бросил ей на лицо подушку и прижал так крепко, что Софья не могла не только кричать, но даже дышать; все ее старания освободиться были тщетны; кроме того, действие яда усилилось. Бачиоки услышал только один слабый, подавленный вздох.
Софья Говард боролась со смертью... Когда она утихла, он снял с ее лица подушку.
В дверях показался Лапиньоль и жестами стал звать его. Со всех ног бросился граф из спальни и, не сказав ни слова, вошел в коридор, где ожидала его Габриэль.