Ее черное бархатное платье было измято и запылено; кружевные рукава обвисли. Ей казалось, что ее преследуют убийцы ее мужа; Шарлотта была помешана; участь ее была гораздо ужаснее участи ее мужа, которого она так невыразимо любила.
Но кто был виновен в этом несчастье?
Шарлотта судорожно протянула руки, как будто желая защититься от преследователей. Глаза ее блуждали, губы шептали какие-то непонятные слова.
Евгения оцепенела. Перед ней, в цветочном зале Тюильри, стояла императрица, спасающаяся бегством сумасшедшая императрица...
Зрелище это было так ужасно, что Евгения вскрикнула, а придворные дамы закрыли лица руками.
-- Идут... неужели вы не видите эти гнусные образы! На них короткие штаны, изорванные рубашки, красные шапки, в руках сверкают кинжалы... Это они, убийцы... спасите меня, они меня преследуют! -- вскричала Шарлотта, глядя в соседний зал, где находились адъютанты и камергеры. -- Я погибла... это шайка Эскобедо... неужели вы не видите человека с черной бородой и сверкающими глазами -- с лицом палача, это Лопес, тише... тише... он не должен знать, что я его узнала!.. Макс... мой милый Макс... о, горе... ты не слышишь меня... ты далеко от меня...
Безумная зарыдала и на минуту закрыла лицо руками, потом внезапно оживилась, стала оглядываться и только тогда заметила императрицу Евгению.
В ней как бы воскресло воспоминание, она как будто на минуту пришла в себя, сложила с мольбой руки и приблизилась к императрице.
Обер-церемониймейстер хотел встать между ними и воспрепятствовать несчастной Шарлотте приблизиться к Евгении.
-- Ваше величество сильно устали с дороги, -- сказал он, стараясь придать своему голосу возможную кротость, чтобы успокоить помешанную.