-- Маркиз был ловкий комедиант! Когда он смеялся, можно было заметить глубокую грусть в его глазах; когда он был молчалив, то обдумывал план; который сулил ему счастье в будущем, -- говорил Лебеф.
-- И вы думаете, что он...
-- Пустил себе пулю. Я вчера "видел рану в его груди.
-- Ужасно! Это послужит новым поводом к толкам о внезапной смерти его жены и ребенка.
-- Угрызение совести, -- сказал дож, пожимая плечами. Прекрасная пара исчезла в темных дорожках парка.
Двое черных рыцарей, совершенно одинаковых, так что их трудно было различить, когда они являлись поодиночке, стояли под густой тенью раскидистого каштана. На них были черные бархатные с перьями береты, черные короткие плащи, маски и такого же цвета панталоны, черные чулки и башмаки. У каждого на боку висел меч, даже золотые концы ножен были одинаковы. Они наблюдали из своего темного убежища, замечая все, что вокруг них совершалось.
-- Княгиня Меттерних и Лебеф, -- прошептал один в то время, когда албанка и дож прошли мимо.
-- Смотрите туда, -- отвечал второй тихо, взяв своего спутника за руку, -- эта дама в дорогом бальном наряде с бриллиантовым крестом на груди, закрытой дорогим кружевом, должна быть императрица...
-- А камергер в древнефранцузском костюме, в напудренном парике и с саблей на боку -- Бачиоки; он разговаривает с Евгенией.
-- И даже очень интимно.