-- Ого, надо, значит, чертовски беречься этого генерала Агуадо! Он теперь не узнает, что мы...
-- Именно потому что он нас знает, он и взял нас свидетелями, дабы мы видели, какие последствия грозят тому, кто служит его врагам и вредит ему.
-- Мараньон действительно поступал ужасно, -- проговорил Грилли, бросив удивленный взгляд на Олимпио.
-- Он исполнял только повеления Бачиоки, следовательно, и приказания императрицы.
-- А теперь же по их приказанию будет сам казнен.
-- Это всегда так, разве вы этого не знаете? Он наказывает Евгению, убивая ее оружие, но тише, дверь заскрипела...
Грилли и дядя д'Ор посмотрели на неприветливое строение позади двора.
Около двери виднелись две темные фигуры -- это, без сомнения, вели приговоренного.
Олимпио взял с собой указ и держал его в одной руке, в другую он взял факел.
Он взошел на ступени эшафота; его высокая, мощная фигура производила при красноватом освещении ужасное впечатление; он походил на рыцаря тайного Вестфальского суда или северного богатыря, исполняющего Божий приговор; было что-то сверхъестественное в его неподвижно стоявшей геркулесовской фигуре, так что стоявшие подле него два помощника палача не могли скрыть своего удивления.