Вдруг в глубокой ночной тишине послышался звук колокола, так таинственно, как будто он доносился с самого неба. То тише, то громче раздавались эти звуки по степи.
Это был Виллильский колокол, в сплаве которого, как утверждают андалузцы, находился один из тридцати сребреников, за которые Иуда продал Спасителя. Этот колокол, как говорит предание, звонит сам собой, если стране угрожает несчастье или предвидятся тяжелые времена.
Звуки Виллильского колокола потрясли ночной воздух.
Всадники, ехавшие по гранадской дороге, также услышали его.
Они удержали своих скакунов. Им обоим было известно значение этого звона.
Один из всадников был десятью годами старше другого. Их превосходные лошади, утомленные долгим путем, и богатое платье показывали, что они принадлежат к высшему сословию.
-- Виллильский колокол, -- сказал наконец младший, прерывая глубокую, наводящую страх тишину. -- Слышите, принц?
-- Да спасет Пресвятая Дева Испанию, -- отвечал набожно старший.
-- Что означает этот звон, когда кончилась кровавая война между Францией и Пруссией, возникшая по поводу Испании? -- спросил другой, в котором мы узнаем Рамиро Теба.
-- Вы знаете, дон Рамиро, что мой отец и, следовательно, я отказались от испанской короны, и что итальянский принц Амедей вступил на трон. Мы не желаем нового кровопролития, не хотим снова затеять войну, -- говорил спутник Рамиро, сын того дона Карлоса, за права которого прежде сражались Олимпио Агуадо, маркиз и Филиппо. -- Испании необходим мир! Довольно пролито крови!