Версальцы и парижские войска вели между собой ожесточенную борьбу! Французы против французов, как будто они ослепли от ярости, которая отняла у них всякое сознание! На глазах еще стоявших вблизи пруссаков, которые с удивлением и отвращением смотрели на эту резню, брат направлял против брата смертоносные ядра, и еще достаточно было тех несчастных, которые разжигали рассвирепевшую толпу ради своих корыстных целей, тех достойных проклятия личностей, которые теперь погубили нацию, но которые позднее сами будут осуждены тем жестоким приговором, который над ними произнесет история: "Они были изменниками и врагами своего собственного отечества, горе им!"
Еще и теперь толпа объята диким мятежом, еще и теперь никто не может наверное сказать, что он будет завтра жив, так как ежедневно новое правительство подписывает новые смертные приговоры, которые немедленно приводятся в исполнение, а нищета увеличивается до страшных размеров.
Попытки версальского правительства привести дела в порядок не удались; и в то время как мужчины, принадлежащие к национальной гвардии, наслаждались жизнью, по разрушенным улицам с трудом двигались полуголодные, запуганные старики, женщины и дети.
Многие роты развращенной, убывающей в каждой битве парижской национальной гвардии требовали с угрозами своего ежедневного жалованья на полный состав и потом делили между собой излишек, который мог спасти от голодной смерти многих бедняков, так что эти воры, нося громкое название национальных гвардейцев, получали ежедневно по два и по три талера. Подобная жизнь им нравилась, и они сражались за коммуну, желая ей вечного благоденствия.
В гостиницах вино льется рекой, а на улицах снуют голодные дети; дамы полусвета, не встречая ни малейшей преграды в народе, и без того распущенном и развращенном, хвастают самым наглым образом своим бесстыдством. А рядом с этими картинами стоят в самом ужасающем виде голод и горе.
Уже в продолжение нескольких месяцев замужние женщины и девушки остаются без работы, так как на фабриках и заводах работы приостановлены. Они остаются без всяких средств к существованию; это, конечно, ведет их к падению! Они видят приманки, и отчаяние гонит их в объятия порока, откуда нет возврата.
По улицам проходят процессии женщин с красным знаменем и с тамбурмажором или флейтистом во главе; одна из этих процессий имеет знамя с надписью: "Коммуна или смерть!" Большая часть этих женщин находится в состоянии какого-то опьянения. Они направляются к городской ратуше и требуют переговорить с членами коммуны.
Их вводят в тронный зал. Предводительница хриплым голосом заявляет о своих правах во имя всех парижских женщин, которые лишились мужей, братьев, сыновей, требует оружия для обороны. Она сопровождает речь страстными жестами, остальные выражают свое одобрение.
Гамбон отвечает воодушевленной депутации прекрасного пола, глядя на нее заносчиво:
-- Благодарю вас и всех хороших гражданок за вашу помощь. Двадцать миллионов франков посланы в Париж, чтобы удовлетворить народ; но некоторые честные граждане изменили нам, и мы приняли всевозможные меры, чтобы с прибылью возвратить эти деньги. Скоро вы будете иметь оружие, да здравствует коммуна!